01.07.2014

Раввин Адин Штейнзальц о Любавическом Ребе

ребеК 3 тамуза 5774 (2014) года – 20-летней годовщине со дня ухода из этого мира Седьмого любавического Ребе М.-М. Шнеерсона – публикуем отрывки из только что вышедшей в США книги раввина Адина Штейнзальца «My Rebbe».

Ребе был величайшим человеком – пожалуй, самым великим из тех, кого я встречал в своей жизни и кем восхищался. Весь его жизненный путь – свидетельство такой глобальной религиозной миссии, какую только может взять на себя человек. Седьмой Любавический ребе М.-М.Шнеерсон сумел изменить нашу жизнь к лучшему. Несмотря на его преданность еврейскому народу, он оказал влияние на мир в целом. И это влияние распространилось далеко за пределы маленького кабинета, в котором он провел пятьдесят лет своей жизни. За ним не стояла влиятельная политическая партия, не было и поддержки со стороны какой-либо могущественной финансовой империи. И все же главы государств, послы и прочие сильные мира сего скромно дожидались приема, сидя в прихожей Ребе.

Многие хотели бы навсегда запомнить то, каким был Ребе, его взгляды на мир, образ жизни и поступки. Это я и пытаюсь сделать в своей книге. Я хочу показать Ребе таким, каким я его помню, и тем самым продолжить его великую миссию.

Чудеса Ребе

Ребе обладал пророческим даром. Было немало попыток доказать, что предсказания Ребе строились на обычном логическом прогнозе. Но я верю, что за ними стояло то, что превыше обычной логики. С библейских времен еврейская история знавала немало чудес и людей, творящих чудеса. По моему глубокому убеждению, Ребе принадлежал как раз к числу таких людей.

На моей памяти благословение Ребе не раз изменяло ход вещей. Когда моему сыну было 15 лет, у него диагностировали острый миелолейкоз. Прогнозы были неутешительными. Мы попросили у Ребе благословение и совет. Ребе поддержал моего сына и благословил его на долгую жизнь. Еще он добавил, что не советует делать трансплантацию костного мозга, как на том настаивали врачи. Последние были в ярости, когда узнали, что мы собираемся последовать совету ребе, а не их рекомендациям. Несмотря на все прогнозы, наш сын поправился, женился и завел своих детей. На одной медицинской конференции много лет спустя врачи признали, что в некоторых случаях, таких, например, какой был у моего сына, трансплантация может лишь ухудшить ситуацию. Почти никто из детей в больнице, где лежал мой сын, не поправился. У одного мальчика общее состояние здоровья было гораздо лучше чем у моего сына, да и диагноз не такой страшный. Ему ребе не дал благословения на долгую жизнь, пообещав только: «Я еще раз помолюсь за тебя у могилы своего тестя». Тем самым он подчеркнул, что не может сделать большего. Мальчик умер в том же году.

В середине 50-х годов полуторогодовалая Адина Шошет обварилась кипятком. Ее состояние ухудшалось с каждым днем. Доктора делали неутешительные прогнозы, а ее отец, раввин Дов Егуда Шошет, хоть и не был хабадником, обратился к Ребе. Тот ответил, что волноваться не о чем – девочка скоро поправится. Несмотря на эту добрую весть, состояние девочки стало еще хуже. В тот момент, когда казалось, что она вот-вот умрет, отец снова обратился к Ребе за советом. Ребе ответил, что медсестра в больнице дала ребенку неправильное лекарство. Раввин Шошет позвонил в больницу и упросил персонал проверить, так ли это. Ребе оказался прав – и девочка поправилась. Впоследствии все в семье раввина Шошета стали хасидами Ребе.

Можно ли говорить, что то были настоящие чудеса? Когда ребе давал совет или предсказывал какое-то событие, его прогнозы не были продиктованы выдающимися аналитическими способностями или проницательностью. Несомненно, ребе был очень умен и обладал великолепной памятью, но все же у его способностей была иная природа – руах а-кодеш, божественный дух, пребывающий в человеке. Дух, который соединяет его с метафизической природой бытия.

Одиночество

Ребе был бесконечно одиноким человеком. По крайней мере, мне он запомнился именно таким. Когда человек почти никогда не рассказывает и не пишет о себе, очень трудно понять, что он чувствует на самом деле.

Еще задолго до того, как Ребе стал духовным лидером, было ясно, что он не из тех, кто нуждается в обществе других людей. Бывают одинокие, а бывают одиночки. Ребе был из числа последних. Такие люди живут в окружении других и могут всю жизнь испытывать душевную привязанность к кому-то из близких. Но они вовсе не нуждаются в большом количестве друзей. Их полностью поглощает главная цель, которая не оставляет места ни для чего другого.

Самыми близкими людьми для Ребе были члены его семьи – родители, братья, впоследствии – жена. С остальными он всегда был приветлив и дружелюбен, но не более того. Единственным настоящим и самым близким другом Ребе была раббанит Хая-Мушка. Их отношения были необычайно трогательными. Каждый день они пили вместе чай – этим ритуалом Ребе очень дорожил и называл его «наша ежедневная чайная церемония». Однажды он отметил, что эта традиция для него так же важна, как надевание тфилина. Кардиолог д-р Вайс, один из немногих приближенных к семье Ребе, отмечал удивительную душевность в отношениях супругов, а также глубокую любовь и привязанность, царившие в этой семье. По словам д-ра Вайса, раббанит была идеальным собеседником для Ребе: он с удовольствием говорил с ней на самые разные темы, и с неменьшим удовольствием спорил. А она, в свою очередь, заботилась о нем как могла. Д-р Вайс вспоминал, как, придя в себя после первого сердечного приступа в 1977 году, Ребе первым делом попросил его успокоить Хаю-Мушку.

В отличие от многих жен известных деятелей, раббанит Хая-Мушка всячески старалась избегать публичности. Она была очень закрытым человеком – пожалуй, даже еще более закрытым, чем сам Ребе. Для сравнения – сохранились тысячи фотографий Ребе и всего лишь несколько фотографий раббанит, общим числом не более десяти. Мы почти ничего о ней не знаем, как впрочем и об отношениях между супругами – раббанит отстаивала свое право на частную жизнь. В этом отношении показателен один случай. Хая Мушка никогда не посещала магазины в своем районе. Однажды одна раббанит, жена сатмарского хасида, встретила ее на рынке Вильямсбург и окликнула по имени. Хая Мушка попросила водителя больше никогда не привозить ее на этот рынок снова, так как ее инкогнито было раскрыто.

При этом она вовсе не жила взаперти и не была отшельницей. У раббанит было несколько близких подруг в общине и, по воспоминаниям современников, она была очень добрым и сердечным человеком.

Известно, что даже сильным мира сего свойственны простые человеческие слабости. Приходя домой и меняя деловой костюм на домашний халат, мы меняемся, становясь такими, какими нас знают только в кругу семьи. Однако в любом правиле есть исключения, и таким исключением был Ребе. После того, как он стал духовным лидером Хабада, в его жизни не осталось места для личных нужд и интересов. В некотором смысле он был сверхчеловеком. Единственное, что действительно имело для него значение и служило путеводной звездой его жизни, была его духовная миссия. С того момента, когда Ребе возглавил движение Хабад Любавич, Менахем Мендел Шнеерсон исчез навсегда, уступив место Любавическому Ребе.

Так, в отличие от других раввинов, Ребе никогда не брал отпуск. Люди из ближайшего окружения, волнуясь за здоровье Ребе, много раз предлагали ему отдохнуть. Они приводили в пример предыдущего лидера движения Хабад, который время от времени уходил на заслуженный отдых, чтобы восстановить силы. Но Ребе никогда не следовал этому совету – избранная им миссия не оставляла такой возможности.

После сильного сердечного приступа в 1977 году больной и измученный Ребе решил обратиться к хасидам, не вставая с постели. Его кардиолог, д-р. Вайс, начал было протестовать, но Ребе был непреклонен: «До этого момента Вы были моим врачом и я должен был Вас слушаться. Теперь я Ребе, и это значит, что я должен делать то, что должен».

Несмотря на болезнь и усталость, Ребе был примером несгибаемой воли и силы духа. Однажды в разговоре с ним я заметил, что народ Израиля удручен – он устал от политики, кровопролития и войн; общество в целом пало духом. На это Ребе ответил, что хорошо понимает, насколько уставшим может чувствовать себя человек. Но чтобы быть удрученным и разуверившимся – такого он представить себе не может.

Перевод с английского Дарины Папиашвили



Вконтакте
Facebook
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
4
5
11
13
14
16
18
20
21
22
23
25
26
27
28
29
30
31